– Не знал, что сестра водит дружбу с англичанами. Зоя вновь смущенно взглянула на него.
– Меня пригласила сюда по вашей просьбе кирия Таунсенд. Я – компаньонка Софии, кирие.
Если и раньше было трудно что-либо прочесть в его глазах, то теперь взгляд стал непроницаемым. А сам он словно окаменел.
– Впервые слышу об этом, – заявил он. – Это что еще за шутки? Оглушенная столь язвительной тирадой, Зоя продолжала в полной растерянности смотреть на него. Не двигалась с места и стоявшая за ее спиной София. «Обе застыли соляными столбами – такое сравнение хромает, – внезапно и некстати пронеслось в голове Зои. – Соль в воде растворяется».
– Я… не понимаю, – начала она. – Кирия Таунсенд сказала мне, что вы этого хотели.
Его и так плотно сжатые губы превратились в узкую полоску.
– Если бы я этого хотел, то устроил бы все сам. Разве трудно, – добавил он, – найти подходящую женщину среди местных? – внезапно перевел сузившиеся глаза на личико сестры. – А ты, что ты знаешь об этом?
Она смешалась настолько, что ее неуверенность сразу же сказалась на ответе:
– Я знаю только то, что рассказала Криста.
– Я тебе не верю, – последовало категоричное заявление. – Ну-ка, вылезайте обе, набросьте что-нибудь на себя, а потом будем разбираться.
София первой подчинилась приказанию. Бросив на Зою извиняющийся взгляд, она стала подниматься по ступеням. Зоя шла за ней, стыдясь прилипшего к телу купальника, слава богу, тот был закрытым.
Пока они шли ему навстречу, темные глаза окинули ее оценивающе, взгляд скользнул от кончиков пальцев ног по всем изгибам ее фигуры и остановился на лице, обрамленном прилипшими к голове, темными от воды волосами. Зоя почувствовала, как краснеет, ногти сжавшихся пальцев непроизвольно впились в ладони.
Он был ростом далеко за метр восемьдесят, атлетического сложения, широкоплеч и узок в бедрах. Ноги в темно-серых брюках выглядели стройными и мускулистыми, от него исходила мощная, но строго сдерживаемая сила. Настоящий мужчина во всех отношениях, это определение сразу пришло Зое в голову, оно явно содержало в себе скрытую, нежелательную неприязнь.
– Ничего не понимаю, – сказала она, подойдя к нему ближе. – Что такое, кирие? Если и произошло недоразумение, то вовсе не по нашей с Софией вине.
– Ладно, – сказал он, не повышая голоса, – это нужно обсудить. Вам бы следовало одеться поприличнее. Где ваши халаты?
– Там, на шезлонгах, – сказала Зоя.
– Так пойдите и оденьтесь. Я подожду здесь, – он указал на ближайшие стол и кресла.
Идти под тем же скептическим взглядом, хотя он теперь был направлен в спину, было еще тяжелее. У Зои затекла спина, ноги не слушались.
– Тебе известно что-то еще, о чем ты не хочешь говорить, София? – спросила она, когда они отошли на расстояние, недосягаемое для его слуха.
– Идея пригласить английскую компаньонку принадлежит Кристе, – доверительно сообщила та. – Она была уверена, что Алексису будет проще смириться, когда его поставят перед фактом, чем предварительно спрашивать разрешения. Я тоже старалась в это поверить и гнала прочь сомнения. Мне было слишком хорошо, начиная с самого первого дня нашей встречи. Так теперь тяжело расставаться.
– Я еще не уезжаю, – напомнила ей Зоя, собираясь с мыслями. – И вообще не намерена делать этого, по крайней мере, так сразу, без всяких объяснений.
– Если Алексис решит, то тебе придется покинуть дом. Он не любит, когда ему перечат.
– Это по-твоему. А у меня контракт, подписанный на год.
– Контракт заключен моей сестрой, а не Алексисом. У него нет обязательств.
– Посмотрим.
Хотя Зоя и говорила убедительно, но чувствовала свою неуверенность, ведь решение о ее отъезде еще не принято, а за Алексисом последнее слово. Ради этого места она взяла отпуск в школе, где преподавала. Если теперь придется вернуться в Англию, никакой гарантии найти подходящую работу. К прежней она сможет приступить только в будущем году. Будь что будет!
Накинув голубое махровое платье, Зоя почувствовала себя чуть более защищенной. Но его глаза и сталь прошьют насквозь! Алексис не встал при их появлении. И пока девушки поудобнее усаживались в креслах, он, опершись локтями на столешницу, неулыбчиво смотрел на них.
Коротко остриженные волосы мелко курчавились на голове, точно такая же густая темная поросль проглядывала в вороте белой рубашки. «Наверное, галстук и пиджак он сразу снял, как только приехал домой», – подумалось Зое.
– Ну? – сказал он.
Она постаралась придать голосу твердость и решимость.
– Давайте говорить прямо. Я откликнулась на объявление, помещенное кирией Таунсенд, прошла три собеседования и была принята сроком на год.
– И кто же вам будет платить?
– Я не уточняла. По приезде мне сразу открыли счет в банке в Афинах, на который авансом перевели месячное жалованье. Полагаю, это сделала сама кирия Таунсенд, когда мы приехали, – Зоя замолчала, переводя дыхание и чувствуя, как пересохло в горле. – Насколько мне было известно, она действовала по согласованию с вами. Разве могло быть иначе?
– Действительно, никак не могло быть иначе, – теперь испытующий взгляд остановился на Софии. – Так ты говоришь, что знаешь только то, что тебе рассказала Криста? Значит, она тебя вообще не предупредила?
София склонила голову:
– Мы обе виноваты.
Она перешла на греческий, брат резко возразил:
– Говорим только на английском.
– Я немного понимаю греческий, – вмешалась Зоя и тут же почувствовала себя ужасно глупой, таким уничтожающим взглядом он ее окинул.
– Немного значит недостаточно. И это все, что я могу добавить к сказанному, – он резко встал из-за стола, с трудом сдерживая раздражение. – Пойду позвоню сестре. А вас, деспинис, жду в своем кабинете через полчаса. Достаточно, чтобы привести себя в порядок?
София бросила на него тревожный взгляд.
– Ты собираешься отправить Зою назад?
– Это, – сказал он, – не подлежит обсуждению.
– Но я не хочу, чтобы она уезжала, – умоляюще сказала девушка. – Алексис, Зоя стала моим другом. Самым лучшим другом! Ты даже не можешь себе представить, как нам было хорошо вместе, когда тебя не было здесь.
– У тебя есть другие друзья, – заявил он, – более подходящие.
– Вы хотите сказать, принадлежащие к иному кругу? – перебила Зоя. – К вашему сведению, кирие, я тоже не отношусь к подонкам общества. Кирия Таунсенд прекрасно осведомлена о моих знакомствах.
– Нисколько не сомневаюсь в этом, – последовал невозмутимый ответ. – Я имел в виду национальность. Что вы понимаете в нашем образе жизни?
– Если имеется в виду, почему девушек нужно держать под замком, то вы правы! – она подалась вперед, куда только подевался спокойный вид! Глаза сверкнули изумрудами. – Вы хоть что-нибудь слышали об эмансипации?
Черные брови вновь взметнулись вверх.
– Под замком?
Зоя слегка покраснела.
– Пусть не совсем так. Я сравниваю только с английскими ровесницами Софии.
– Тем английским девицам одного возраста с Софией, которых мне приходилось встречать, вовсе не помешало бы задать трепку впрок, – сухо бросил Алексис. – Вы что же, хотите, чтобы я позволил сестре полуодетой разгуливать по улицам, как делают ваши соотечественницы? – он покачал головой, едва Зоя открыла рот, чтобы возразить. – Довольно. Увидимся через полчаса.
Зоя так и осталась сидеть в бессильной ярости, а он одним махом преодолел каменные ступени, ведущие на террасу белой мраморной виллы – крепости дома Теодору. Зою вывела из себя его ничем не прикрытая, чисто мужская самоуверенность. Никаких сомнений – скоро придется складывать вещи. Мнение сестры для него ничего не значило.
– Как он смеет? – возмутилась она. – Какое право у мужчины быть таким… черствым?
– Алексис не только мой опекун, он – мой брат, – сказала София. – И очень заботится обо мне. Сейчас он злится на Кристу из-за ее самоуправства, но на самом деле он не такой суровый. Я получаю от него все, что ни пожелаю.
