Дэйв в притворном отчаянии всплеснул руками.
– Ну, ты и чокнутый.
– Ты же сам сказал, что я теперь большая шишка, – возразил Стивен. – А за все приходится платить.
Дэвид Губер и сам был человеком немаленьким, с кучей акций и правом нанимать и увольнять. Но он не был Стивеном Конигом, который в одиночку вывел свою компанию по производству пищевых продуктов на мировой рынок. Журналисты из кожи вон лезли, чтобы взять у него интервью. Конечно, это имеет свою цену.
Дэйв вздохнул.
– Что ж, если когда-нибудь вырвешься из упряжки, приезжай, – сказал он. И обратился к вернувшейся стюардессе. – Позаботьтесь, чтобы этот полет был самым лучшим в жизни профессора Конига. Мы многим обязаны этому человеку. – Он снова похлопал его по руке. – Ты классный парень, Стивен. Приятного полета.
Не успел Губер выйти из самолета, как Стивен открыл свой портфель.
– Вам что-нибудь принести, профессор? – спросила стюардесса.
Стивен сдержал горькую улыбку. Значит, Дэйв Губер считает, что ему нужно наладить личную жизнь? И как это сделать, если все встречные женщины называют тебя профессором? Или председателем? Или, боже упаси, мастером[1]?
– Напитки? Кофе?
Стивен улыбнулся своей обычной, рассеянной улыбкой.
– Нет, спасибо.
– Плед? – настаивала стюардесса.
– Ничего. – И тут же добавил: – Вы окажете мне огромную услугу, если оградите меня от излишнего общения.
В аэропорту он заметил британских участников конференции. Естественно, они не упустят возможности завязать долгий и нудный разговор. По опыту он знал, что кто-нибудь обязательно попытается с ним посоветоваться или попросит свести с кем-нибудь из знакомых.
– Мне нужен только покой, – с чувством сказал Стивен.
– И вы его получите, – ответила стюардесса.
Свет в салоне давно погас, а пассажиры в соседних креслах досматривали третий сон, но Стивен продолжал работать. Он покончил с замечаниями, касающимися месячного отчета «Кплант», составил два приказа и набросал повестку дня очередного собрания в колледже. Затем взглянул на часы. Сейчас умнее всего – поспать хотя бы оставшиеся два часа.
«А я всегда разумен, – мрачно подумал Стивен. – При двух работах, трех званиях и огромном грузе ответственности иначе и не получится».
Он растянулся на чудесном кресле-кровати в салоне первого класса и погасил лампочку. Через мгновение он уже спал.
Пеппер никогда не приходилось летать в эконом-классе. «Новый жизненный опыт», – мрачно подумала она.
Сиденье было ужасно тесным и неудобным. Женщина в соседнем кресле толкала ее локтем под ребра и что-то раздраженно бормотала, пока не уснула. А на заднем ряду подвыпившие молодые предприниматели с громким смехом обсуждали какую-то конференцию. Когда стюардессам удалось, наконец, их утихомирить, Пеппер поняла, что сна ей не видать как своих ушей.
«Это цена побега, – попыталась пошутить Пеппер. – О бизнес-классе придется забыть».
Но ей было не смешно. Ни капельки не смешно. Напротив, ее желудок сжался, словно она проглотила кусок льда. И вовсе не из-за отсутствия роскоши.
«Я никуда не бегу. Я никуда не бегу».
Пеппер поморщилась.
«Кого ты пытаешься обмануть? Конечно, ты бежишь!»
Она поежилась, а затем натянула тоненький плед до самого подбородка. Стало немного теплее, но дрожь не прошла.
Она всегда знала, что с бабушкой спорить опасно. Но понятия не имела, на что способна Мэри Эллен.
«Потому что я думала, что она меня любит. Какая же я дура. Слепая, наивная идиотка. И я еще считала себя такой сообразительной!»
Месть Мэри Эллен была не только жестокой. Она была быстрой.
Через два дня после их тайной встречи Пеппер «попросили» из квартиры. В этом не было ничего удивительного, ведь аренду оплачивала ее бабушка. Но она не ожидала, что ее список деловых встреч неожиданно опустеет. Или что компания, у которой она снимала офис, потребует внести арендную плату за год вперед или освободить помещение. Или что ее платиновая кредитка неожиданно окажется аннулированной.
Она попыталась поговорить с Мэри Эллен. Но бабушка не отвечала на звонки. Тогда Пеппер отправилась в «Калхаун Картер».
Мэри Эллен отказалась встретиться с ней. Более того, она заставила ее полчаса проторчать в приемной, а потом велела охранникам вывести ее из здания.
Пеппер поверить не могла.
– Почему? – спросила она у секретарши Мэри Эллен. С Кармен они были знакомы сто лет.
В глазах у Кармен блестели слезы, но охранников она не остановила.
– Все подумают, будто я что-то у нее украла, – сказала Пеппер, слишком ошеломленная, чтобы сопротивляться.
Кармен готова была разрыдаться.
– Так и есть.
– Ты хочешь сказать… Это делается для прессы?
– Миссис Калхаун сказала, раз ты хочешь независимости, ты ее получишь. – Казалось, Кармен вызубрила эту фразу наизусть.
– Она пытается подорвать доверие ко мне, – медленно произнесла Пеппер. – О, Кармен!
Секретарша шмыгнула носом.
– Лучше уйди по-тихому, Пеппер. Ты же не хочешь попасть в вечерние новости.
И Пеппер ушла.
Она вернулась в свою квартиру, села и составила список того, что у нее осталось. Пугающе мало: ум и деловая хватка, целый шкаф дорогих нарядов, деньги, которых с трудом хватит на полгода, и знание трех языков. Да, и еще отличный проект «Мансарды». Но ее бабушка позаботилась, чтобы «Мансарда» никогда не появилась на рынке.
Она складывала вещи, когда в дверь позвонили.
Пеппер открыла дверь.
– Что ты хочешь, Эд? – слабым голосом спросила она.
Он снял пальто и присел на диван, усадив девушку рядом с собой и сжав ее ладонь.
Пеппер отдернула руку.
– Нечего делать такую мину. Никто не умер.
Но Эд сохранил на лице скорбное выражение.
– Пока нет. Но твоя карьера почти разрушена, – без обиняков начал он. – Почему ты не помиришься с Мэри Эллен? Безумие рвать связи с «Калхаун Картер» из-за какой-то прихоти. Ты рождена для бизнеса.
Пеппер поморщилась.
– А не для прекрасного принца, – гневно воскликнула она.
Эд опешил.
– Что?
Она глубоко вздохнула.
– Ты не ответишь на один вопрос, Эд?
– Если смогу.
– Когда ты меня приглашал… это были свидания из милости?
Молчание затянулось.Выходит, бабушка не лгала. Пеппер продолжала надеяться, что это одна из подлых уловок Мэри Эллен. Но, похоже, это чистая правда.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Прощай, Эд.
Той ночью Пеппер была в отчаянии. Она никогда еще не чувствовала себя более одинокой.
И в ту же ночь она приняла решение. Ей надо уехать туда, где никого не будет волновать ее родство с Мэри Эллен Калхаун. И если это похоже на побег, ну и фиг с ним.
Она сама не ожидала, что провернет все так быстро. Она продала мебель. Избавилась от книг и компакт-дисков. Попрощалась с немногими знакомыми и съехала с квартиры, не дожидаясь, пока Мэри Эллен натравит на нее охранников.
«Вот теперь и посмотрим, заслуживаю ли я награды за диссертацию о решении проблем», – мрачно размышляла Пеппер, пока дебоширы из заднего ряда один за другим проваливались в сон.
«Если да, то я выживу в Лондоне. Запущу свою «Мансарду» в Англии, а не в Штатах.
И встречу прекрасного принца?»
Пеппер закрыла глаза. «Не гоняйся за несбыточным, – сказала она себе. – С этой мечтой ты можешь распрощаться. Где, где, а здесь Мэри Эллен права.
Хватит с меня свиданий из милости».
В салоне первого класса Стивена Конига разбудил запах кофе. Остальные пассажиры еще спали. Но стюардесса заметила, как он ворочается в кресле, и подошла к нему.
– Профессор?
Он сел, потирая глаза.
– Не успел я проснуться, как все начинается снова.
Девушка пришла в замешательство.
– Что вы сказали, профессор?
Усталым голосом Стивен ответил:
– Могли бы вы не называть меня профессором?
